|
|
Чудо, подаренное городу
by Валентина Константинова
Пару дней назад началась весна, и сразу появились пятна луж. Бежишь
по переулку, скрываешься от бешенных, обливающих тебя грязью водителей,
понимаешь, что течет тушь и разъедает тебе глаза московский дождь; мерзкая
депрессия обволакивает город.
Кажется, эликсир жизни – эти лужи. Дряхлые старики и немощные старушки,
как грациозные юные лани, перепрыгивают через опасные зоны. Решилась
войти в подземное царство, московское метро, не как в транспорт, а как
в город: просто побродить и понаблюдать. У входа в метро ко мне подошел
БОМЖ обыкновенный: вонючий, бородатый, беззубый, – и попросил немного
денег. Меня удивили его глаза. Мы начали разговаривать. Этот Бомж улыбался,
лучистый взгляд удивлял мудростью. Рассказал, что он из Липецкой области,
приехал сюда к сыну, но в поезде начал пить, поэтому сейчас ему стыдно
показаться перед своим мальчиком. Через несколько минут я поняла, что
слушаю стихи, его чудесные произведения, посвященные единственной любви
– своей жене. Петрарка нашего перехода кинул мне на прощание: «Я всегда
здесь, на Чистых прудах, спроси у кого угодно! Меня зовут Леха-поэт».
Студенческая магнитная карта не сработала. Попробовала еще раз приложить
к турникету – не выходит. Нервничаю. Мимо проходит женщина, сквозь смех
говоря: «Эт-та горррь-ач-ч-ч-чий эсто-о-онский турникет-т-т, под-держит-т-е
под-дольше».
Медленно спускалась по эскалатору в самое сердце «Чистых прудов»,
когда-то «Кировской», когда-то «Мясницкой». Во время войны на этой станции
находились отделы Генерального Штаба и ПВО. Поезда здесь не останавливались,
платформа была отгорожена высокой фанерной стеной. Говорят, под станцией
был построен новый бункер для штаба ПВО, ныне заброшенный. Отделка -
серый мрамор, пол выложен гранитом. Смутные чувства, связанные с ужасами
1935 года и романтикой сталинской архитектуры. В общем, мне захотелось
прокатиться по самой первой, Сокольнической линии метрополитена.
«Станция Воробьевы Горы» – проговорил записанный женский голос. Забытая
на 19 лет, самая воздушная, сейчас уже не являющаяся «станцией-призраком»,
она вновь открыта.
Почти уже никто не помнит названия «Ленинские Горы», кроме бывших
студентов, назначавших здесь свидания. Существует неправдоподобная история-полулегенда
о том, что к молодежному фестивалю 1957 года сооружали ветку от «Парка
культуры» до «Университета». В духе решений Хрущева об удешевлении строительства
проектировщики решили проложить часть пассажирской трассы по уже построенному
к тому времени тоннелю Метро-2 первой линии. Но в самый последний момент
компетентные органы сказали решительно «нет!». Пришлось менять проект,
уводить новую трассу метро в сторону и сооружать метромост со станцией
«Ленинские горы». Получилось кое-как.
4 декабря 2002 года станция «Воробьевы горы» стала вновь открытой
для пассажиров. Она как рассказы фантастов: зал остеклен, дневной свет
в метро, как чудо, каркас сооружен из дюралюминиевых элементов (тот
материал, из которого строят самолеты), пол выложен метлахской плиткой.
И люди стоят, как шахматы. Когда поезд уехал, я увидела холодную реку
и плачущее небо. Где-то слева на мостике над рекой стоял мокрый от капель
человек и курил.
Захотела обратно, на «Чистые Пруды», понаблюдать за сатанистами, убегающими
от милиционеров. Но почти посреди дороги раздумала и вышла на «Охотном
Ряду». Посреди станции стояли 15 любопытных невысоких японцев с фотоаппаратами
типа мыльница, повизгивали, моргали и показывали пальцем на поезда и
прохожих.
Пробившись сквозь толпу, пошла на «Театральную». В переходе некий Коля
предложил мне купить дипломы престижных университетов всего по 6000
рублей каждый, но честно предупредил, что они не занесены в базы, поэтому
при первой же проверке окажется, что корочка липовая. Когда на горизонте
появился милиционер, Коля исчез в потоке людей.
Каталась в метро, оказалась почти на «Автозаводской», бывшей Завода
им. Сталина, бывшей Завода им. Лихачева. До сих пор остался страх: в
перегоне между «Автозаводской» и «Павелецкой» люди резко бросают свои
дела, замолкают, потупляют взгляд, на станции поворачивают головы в
сторону окон. После трагедии все кажется неслучайным: станция построена
в кровавый 1943 г., слева и справа висят мозаичные панно. На них рабочие,
строящие машины: огонь на темном фоне, бесформенный металл. Сколько
прошло времени с того страшного утра, но до сих пор у первого вагона
лежат и стоят десятки букетов, цветов, горят свечи.
В переходе между «Новокузнецкой» и «Третьяковской» обомлела: посреди
стояла хрупкая девушка и пела. Завораживающе, громко, четко. Я, не поверив,
начала искать глазами аппаратуру, микрофоны, магнитофоны, но увидела
только аудиодиски в ее руках. Она пела романсы, начиная с низкого, грудного,
цыганского, завершая волшебным звенящим колокольчиком. Это была Татьяна
Захарова. Летом, бывает, она поет в крымских домах отдыха, зимой дает
камерные концерты в гостиных московских музеев. Обладая бесподобным,
проникновенным, сильным и чувственным голосом, окончившая музыкальную
школу и консерваторию, она собирает деньги на жизнь в переходе метро.
Наверное, у каждого москвича накопилось множество странных или смешных
историй.
Вы, наверное, иногда замечали, что поезда метро в тоннелях издают
звуковые сигналы. Казалось бы, для кого? Однажды, находясь в первом
вагоне, я слышала, как машинист издал пару гудков, после чего поезд
остановился, и двое мужчин в оранжевых жилетах вручную открыли двери,
зашли в вагон и вышли на ближайшей станции. Теперь я знаю, что и в дневное
время в тоннелях иногда встречаются люди, для которых и предназначаются
звуковые сигналы. Что они там делают в такое время - непонятно.
Метро вообще целиком загадка. Как целый мир, как человек. Метро –
каждодневная спешка, давка и часы пик. Метро – сталинское архитектурное
великолепие, мраморные стены, мозаичные панно. Метро – сложнейшие, порой
уникальные инженерные решения, без которых проект самого массового вида
транспорта так и остался бы на бумаге.
На «Тургеневской» заканчиваю свою подземную прогулку. В переходе снова
вижу Леху-поэта: он валяется у выхода из метро, невнятно мычит, уткнувшись
раскрасневшимся лицом в грязный пол. Как всегда, вечером, подземный
переход превращается в прибежище маргиналов: на кучки разбиты бомжи,
подвыпившая молодежь с гитарами, рядом красноволосые девушки с пивом
и окурками. Здесь страшно и воняет. Благо идти не слишком долго.
|
